Рахель
Я ничего не чувствую, говорит она, - я, наверное, умерла. Шиплет себя за нос и подходит к зеркалу - проверить покраснел ли нос. Нос покраснел и было больно, но что это доказывает? Краснеют ли мертвецы? Бывает ли им больно? Кто знает...

Я ничего не чувствую! Я ничего не чувствую! - говорит она громко. Из соседней комнаты выходит мать и смотрит на неё круглыми глазами.

Вызвать скорую?

Это поможет? Я ничего не чувствую. Я совсем ничего не чувствую. Я умерла или, по крайней мере, тяжело заболела.

Я вызову скорую, говорит мать. Я уже вызываю.

Я не чувствую, что ты вызываешь. Я тебя не чувствую. Ты тут?

Тут, говорит мать, разве ты не видишь? Прикоснись ко мне. Я тёплая?

Ты тёплая. Кожа у тебя пересохшая. Тебе нужен крем для рук. Но я этого не чувствую.

Может, это зима? - спрашивает мать. Или месячные? Я не буду вызывать скорую. Если я вызову скорую, это обойдётся нам в состояние.

Я не чувствую, что это обойдётся нам в состояние. Сделай что-нибудь.

Пойдём на улицу, говорит мать.

И они выходят на улицу. На улице погода. Холодно. Автомобили. Велосипедисты. Собаки. На улице очень громко. Автобусы едут. Пахнет бензином. Деревья. Низколетящие самолёты. Тель Авив. Люди говорят. Смеются. Перекрикивают автомобильные гудки. Орут. Надрываются.

Я ничего не чувствую, кричит она, совершенно ничего не чувствую.

Этого не может быть, возражает прохожий.

Может, настаивает она. Ещё как может. Вас я тоже не чувствую.

Кто сказал, что меня нужно чувствовать? Вам хорошо меня видно? Слышно? Разве этого не достаточно?

Боже мой, говорит она, неужели так было всегда? И мать отвечает: конечно! И прохожий отвечает: конечно!

Так было всегда.