ja

~

Порой он с таким искренним отвращением говорит о поэзии, что человеку стороннему, далёкому от его быта и обстоятельств, легко принять эти слова за чистую монету.

Кажется, будь у него выбор, он не только позабыл бы всё, что знает наизусть (Е. способен говорить стихами, думать стихами, плакать и смеяться стихами), но и вымел бы - поганой метлой! - само слово «поэзия» из современного лексикона.

Правда в том, что эти приступы ненависти обращены к самой жизни Е., поэзия виновата лишь в том, что вымела - поганой метлой! - всё остальное.

Писать взахлёб, раскачиваясь и приплясывая, как молящийся еврей – пришёптывая и всплёскивая руками, порой хохоча в голос, порой проговаривая, досказывая вслух написанное – всего дважды в жизни я видел его таким, и всякий раз это сопровождалось ощущением крайней неловкости, я был готов провалиться от стыда - будто не вовремя приоткрыл дверь в спальню родителей.

Язык не поворачивается назвать это «сочинением стихов», скорее тут какая-то разновидность одержимости. Когда шаман падает и катается по полу, тело его изнемогает от напряжения, разум помрачён: невнятные выкрики, бормотание, всхлипы и рычание – всё это наводит на мысль о тяжёлой форме безумия, но вот – сеанс окончен, перед нами – бесконечно уставший, сияющий, счастливый человек.

Хворост прогорел.

Пламя погасло.
ja

Е. о медицине и пандемии коронавируса

Как думаешь, Дейч, Гераклит ведь шутил, когда писал о размерах Солнца? Ну не мог он всерьёз верить, что Солнце шириной «в ступню человеческую»?!!

Или мог?..

Ладно Гераклит, я ведь и сам до поры - до времени верил в медицину с большой буквы «М» - пока не приказали свистать всех наверх… пока светила вирусологии, эпидемиологии и прочих причастных наук не принялись объяснять - кто во что горазд - что нам нужны маски, что нам не нужны маски, что нужна строгая изоляция, что изоляция не нужна, что в бой идут одни старики, что вирус убивает всех – от мала до велика, что он не опаснее гриппа, что он создан в лаборатории, что он не мог быть создан в лаборатории, что китаец сожрал мышь, что мышь ни при чём, что это не один вирус, а два, три, нет – двадцать, но – нет, это всё же один вирус и он вернётся, как пить дать, к сентябрю, он уже вернулся, и это вторая волна, нет, это не вторая волна, вы просто неправильно посчитали…

От всего этого голова кругом, Дейч, все как в тумане, зато стало кристально ясно одно: ОНИ НИЧЕГО НЕ ЗНАЮТ!

Нет, раньше я это худо-бедно тоже понимал – но всё как-то задним умом, мельком: медицинская наука, мол, несовершенна, она бредёт наощупь…

Но – маски, Дейч!

Носить или не носить маски? Это же… ать-два. Противоречивые рекомендации такого рода в разгар пандемии – рекомендации не сельского какого-нибудь коновала, а Всемирной Организации Здравоохранения – это уже не «наощупь»!

Это ползком!

Это кувырком!

Это буераками!

Это – подобно Гераклиту Тёмному – не просто «ошибиться в расчётах», а – пребывать в неведении настолько глубоком, что истина способна явиться лишь чудом.

Но Гераклит ведь шутил, правда, Дейч? Не мог он быть настолько наивным!

И даже если не шутил, Гераклит не был астрономом. А самое главное - от его космологических воззрений не зависела жизнь и благополучие соплеменников.

Я вот что думаю, Дейч… а не податься ли нам в древние греки?
ja

Я не умею танцевать

Я не умею танцевать. Не бываю там, где танцуют. Не вожу хороводы, не пускаюсь в пляс, не посещаю дансинги и ночные клубы.

Так было всегда.

Я помню ад школьных вечеринок, омерзительное чувство неловкости («перестань, на нас смотрят!»), и – тщетное, стыдное желание стать таким, КАК ОНИ, ладно, не навсегда, но хоть на миг, на танец: осмелившись войти в круг сверстников, выкидывающих коленца, я изо всех сил старался сделать вид, что мне весело. Что мне – ТОЖЕ нравится. Мммм…

Нет, Дима, твоё место – в углу, уткнись в свою книгу с непроизносимым названием («Логический реализм ньяи и вайшешика»), непроизносимой фамилией автора («Сарвепалли Радхакришнан»), Дима, ты – типичный ботан, успокойся.

Я никогда не учился танцевать («Ничего, - утешала мама, - Зато ты главный редактор школьной газеты!»), мне нравилась музыка, но я стеснялся, побаивался и ненавидел своё нескладное тело.

Я больше не стесняюсь, мы лучшие друзья, но - я так и не научился танцевать. Теперь я просто отпускаю тело, даю побыть то таким, то эдаким.

Оказывается, оно это любит.

Любой профи меня за пояс заткнёт, я именно что НЕ УМЕЮ танцевать.

Но мне и не нужно.

ja

Баланс

Когда я говорю, что во время занятий пою и танцую, многие думают, что это шутка. Ответственно заявляю: таков мой секретный метод преподавания тайцзицюань (я получил его от одного маошаньского даоса (тот правда, ещё ведро на голову надевал, но я пока стесняюсь))))