Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

ja

~

Снилась разумная мышь-попутчик ("и мой сурок со мною"). Рейс откладывался, и мы коротали время, задирая проходящих мимо летчиков и пассажиров, заставляя стюардесс визжать и запрыгивать на кресла в зале ожидания. Наконец, на творимое нами безобразие обратил внимание Старший Администратор, и во избежание дальнейших происшествий отправил нас на своём личном лайнере - в Квебек.

В самолёте мышь вела себя беспокойно, то и дело требуя коньяку (который приходилось выпивать мне, поскольку разумные мыши коньяку не пьют), но когда мы спустились по трапу, присмирела и попросилась на ручки.

Квебек оказался Тель-Авивом. Никто никуда не летал. Или летал кругами. Старший Администратор нас обманул.

Оценив масштаб мистификации, мы решили больше не путешествовать, а - пойти на тель-авивский пляж, туда, где по утрам собираются жонглеры и акробаты.
ja

весна -

период тщательно прописанных сновидений: жизнь во сне не менее разнообразна и вещна, чем наяву. Особую выпуклость, реальность, зримость ночной жизни добавляет знание о том, что спишь, в то время как днём то и дело забываешься, и тогда явь становится блеклой репродукцией происходящего: фонит, рябит, дребезжит.

Приходится всё время держать руку на пульте; говорят, именно так поступают во время полёта пилоты сверхзвуковых истребителей: никаких резких движений...
ja

У меня зазвонил телефон

Е. просиживает штаны в каком-то аэропорту, в невозможности летать винит тектоническую активность Земли. Родные недра. И... меня.

Почему люди не летают как птицы? - криком кричит в трубку, и сам себе отвечает додекафоническим шёпотом: А потому что вы, подлецы, разбудили Ктулху.

Когда это мы, подлецы, успели?- удивился я.

А на ритрите вашем тайчичуаньском, - нашёлся он, - вы что там делали, а, подлецы? Лодку раскачивали?
ja

бенуэ адамауа (быль)

Мне было девятнадцать, и я «попал под приказ». Всех студентов демобилизовали одним махом. Мне повезло: если первый год службы в армии напоминал ад, знакомый нам по апокалиптическим откровениям и картинам, то второй напоминал тот же ад, где бывшим грешникам предстояло исполнить роли чертей. Первый год тебя «дрючат», на второй – ты «дрючишь». А если по каким-то причинам тебя это не устраивает, статус автоматически меняется: ты опять в первом круге, но теперь тебя «дрючат» не только черти, но и грешники. Слава Богу, мне не пришлось выбирать: грянул приказ о срочной демобилизации всех тех, кого призвали из университетов во время учёбы, и, не успев ойкнуть, я очутился в аэропорту – с походным чемоданчиком, растерянный и невероятно счастливый, в компании таких же точно студентов-везунчиков.

Мои сослуживцы – один за другим – покидали импровизированную пирушку, которую мы на радостях затеяли в буфете под вывеской «Счастливого полёта, дорогие товарищи!», и к четырём утра я остался один, в лёгком подпитии, исполненный самых оптимистических предчувствий. До рейса оставалось три часа, и я слонялся по территории аэропорта – унылым залам и коридорам, которые мне, безвылазно просидевшему полтора года в казармах и бункерах, показались празднично освещёнными – Новый год, да и только... Наконец, я обосновался в круглосуточном видеосалоне, где за рубль или два можно было вздремнуть – под аккомпанимент взрывов, выстрелов и гнусавых комментариев переводчика («Ты покойник, мать твою! Ты покойник!»). В армии я научился засыпать в любых обстоятельствах, и до сих пор умею – если понадобится – прикемарить стоя, или откинуться в душном тряском автобусе. Я уснул мгновенно, как в воду канул, и проснулся - от внезапной тишины в зале. Вместо стальных джунглей, бравых негров с пистолетами и коварных белокурых прелестниц, я увидал на экране жёлтую пустыню – простирающуюся до горизонта.

Изображение было неподвижным - будто плёнку заело.

Голос за кадром сказал: обитатели этих земель никогда не покидают пустыни. С раннего детства и до глубокой старости они пребывают здесь – среди песчанных холмов и редких зелёных островков-оазисов. На экране появилось изображение обитателя пустыни: это был маленький чёрный человек, который безо всякого выражения смотрел прямо в камеру. Кадр снова застопорился.

Я огляделся по сторонам: кроме меня в зале не было ни единой живой души. Часы показывали половину седьмого.

Человек на экране моргнул и сказал: бенуэ адамауа.

Я ожидал, что голос за кадром каким-то образом прокомментирует сказанное, но голос молчал.

В самолёте я уснул, и спал все пять часов без перерыва. Проснулся с первым ударом о землю - когда шасси коснулись взлётной полосы.
ja

Весь день

вспоминал сегодняшний сон, вот, наконец, решил записать его.

Я - на чердаке, прямо посреди огромного захламленного пространства, где тут и там без всякого порядка навалены груды всякой всячины: полуразвалившиеся детские коляски, велосипеды без колёс, колёса без спиц и даже невесть откуда взявшийся пропеллер самолёта. Чердак принадлежит моему шурину Теду (с которым я наяву не виделся год без малого). Тед приглашает меня искупаться. Я оглядываюсь в недоумении. "Вон там - бассейн" - говорит Тед, указывая куда-то в тёмный угол чердака. Я чуть ли не с боем преодолеваю последние метры захламленного пространства, и в самом деле нахожу ёмкость, полную прозрачнейшей и словно бы светящейся изнутри воды. Раздеваюсь и ныряю в бассейн с головой. Тед следует моему примеру. Мы плывём всё дальше и дальше. Плыть невероятно приятно. В какой-то момент оказывается, что стенки у бассейна нет. В десятке метров от меня вода омывает грязный берег - жидкая грязь чередуется с лужами мутной застоявшейся воды. Тед приглашает меня последовать за ним туда, но я принимаю решение остаться в чистой воде и слежу издалека за тем как он пытается плыть, будто вокруг него по прежнему вода (но на самом деле всё больше погружаясь в первобытную грязь). Это зрелище не пугает меня, но безумно веселит. Я смеюсь и почти немедленно просыпаюсь.
ja

Гриффит и небесные странники

Гриффит владеет сверхъестественным приёмом, позволяющим сбивать летящие самолёты на расстоянии. Чтобы сбить самолёт, ему, в отличии от зенитчика-ракетчика, не требуется пышущий огнём агрегат величиной с дом. Стоит Гриффиту прицелиться, используя указательный палец правой руки, громко и внятно сказать "бах!" (можно "бабах!"), как самолёт со страшным грохотом взрывается в воздухе и обломки спустя несколько минут падают на землю. Все до единого пассажиры погибают. Вероятно, по этой причине Гриффит не сбивает самолёты - разве похож он на душегуба?.. По правде говоря, до сих пор ему ни разу не пришлось воспользоваться своим смертоносным умением, довольно и того, что при случае он может о нём упомянуть - ввиду хорошего настроения, в хорошей компании, за кружкой хорошего пива.
ja

(no subject)



Человек лёжа неизвестен науке. Голос его невнятен, зато мысль – прозрачна. Его не поставят вперёдсмотрящим: впереди не объявится ничего, кроме чайки, которая знает о себе так мало, что выглядит типографским тире или точкой (анфас, без учёта крыльев). Впереди может оказаться лицо соседа или яйцо вкрутую, одолженное соседом, а в безлюдье – воздух, и то, что за воздухом, изредка перечёркиваемое каким-нибудь светилом, мухой или аэростатом.

Человек – существо двуногое, без перьев. Лёжа он прикрывает глаза и думает о предметах, о свободе от них. Иногда он думает о женщинах и в эти мгновения тень его удлинняется, напоминая несбывшегося носорога.

Вещь параллельная себе, он представляет хорошую мишень для бомбардировщика, зато его не беспокоят дантисты и прочие адвокаты. Ему может грозить тепловой удар, неопознанный злоумышленник, но в целом ему ничто не угрожает, кроме сугубо горизонтальной мысли о бренности.