Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

ja

~

Идея о том, что человек - хищник, что он чужой в мире таких же хищников и вынужден сражаться за выживание во враждебной среде лучшее практическое применение на мой взгляд нашла в русской армии, где мир естественным образом делится на «убогих» и «чинных», притом и те и другие сознают своё положение и внутренне готовы с ним смириться. В противном случае возникает неустойчивая ситуация перемены статуса, когда «чинного» "опускают" до положения «убогого» или - наоборот - «убогий», недовольный своим положением, становится «чинным», расквасив на пути к победе N-ное количество физиономий.

Однажды мне пришлось участвовать в дискуссии с «чинным» по имени Кушка. Возможно, впрочем, что "Кушка" - его фамилия, или - кличка, сейчас уже не упомнить, в любом случае, это был один из самых страшных людей из всех, что я встречал. Ему ничего не стоило перочинным ножом вырезать у провинившегося на лбу пятиконечную звезду (я сам видел как он это проделывал, а дежурный по части офицер стоял в сторонке и молча смотрел на это) или окунуть неугодного в унитаз головой и держать до посинения, заставить "молодого" плясать с обнимку с фикусом или поджечь простыню под спящим человеком. Ко мне он относился покровительственно-снисходительно: я хорошо играл на гитаре, а Кушка был большим любителем музыки и даже сам неплохо играл на барабанах.

Поговорить "за жизнь" он любил, притом был по-своему умён, но не терпел возражений, и, возможно, я был единственным человеком, который имел наглость в разговоре с ним держаться своего мнения и говорить совершенно свободно. Однажды он сказал, что армия - действующая, окончательно реализованная модель общества. Мол, если бы всякий процесс из тех, что происходят в современной России довести до крайности, получилась бы именно что советская армия в том виде как мы её знаем - с её неуставными отношениями, беспределом и террором чинных в отношении убогих. Я возразил в том смысле, что человек всегда получает то, чего достоин, а достоин он, разумеется, лучшего. Мы живём в этих условиях только потому, что знаем: пройдёт ещё год, для кого-то два, и каждый из нас выйдет отсюда. Если бы это было навсегда, никто из нас с этой мыслью не сумел бы смириться. Мы бы просто не смогли с этим жить.

Кушка ответил, что выходя отсюда, мы попадаем в схожую ситуацию "на гражданке". Там нас не убивают и не калечат, по крайней мере стараются делать вид, что этого не происходит, но в действительности выживать нужно по тем же законам, что и в армии. Вот смотри, - сказал Кушка, - я возьму сейчас Владимира и завяжу его в узел. (говоря это, он взял Владимира и действительно завязал его в узел. Владимир не пикнул). А вот когда мы встретимся на гражданке я снова возьму его и завяжу в узел. Ничего не изменится. Если ты здесь можешь быть человеком, будешь и там.

Вот именно, - возразил я (правильный как комсомолец), - Если ты так будешь рассуждать, то будешь всю жизнь из людей верёвки вить. Пока кто-нибудь тебя самого в узел не завяжет. А это рано или поздно произойдёт: так уж этот мир устроен.

Кушка долго молчал, я даже испугался, что он сейчас станет переубеждать меня нормальными армейскими методами. Наконец он сказал: Значит так тому и быть. На этом разговор окончился.

Не знаю как сложилась его судьба, но у меня именно после армии возникла стойкая аллергия к любой ситуации соревнования (возможно потому, что я впервые увидел своими глазами какие крайности могут сопутствовать этой ситуации), и даже послав недавно свой текст на литературный конкурс, вдруг поймал себя на мысли, что в этом есть нечто отвратительное.

Наверное, лишь то, что я не способен всерьёз относиться к результатам любого соревнования или конкурса, в котором участвую, делает моё участие возможным и лишает событие мерзкого привкуса победы/поражения.

Иногда, впрочем, я чувствую - словно бы издалека - этот запах.

Нужно учиться дышать глубже и реже.

"Самый поэтичный поэт", "самый дремучий леший", "самая зубастая акула пера" - всё это происки сперматозоида. Того самого, который братьев-сестёр позади оставил - на верную смерть, между прочим, и вечное прозябание, а сам - в дамки вышел - чтобы положить начало ВСЕМУ.

Когда ты был вот такуууусеньким, тебе устроили гонку с препятствиями, по сильно пересечённой местности, и вот с этих самых пор всё никак не позабудешь тот кайф, тот восторг: прийти к финишу первым - с факелом Любви Вечной наперевес. Но, возможно, искусство нам - именно для того, чтобы избыть в себе этого зверя, бегущего наперегонки.

Искать первых в искусстве - всё равно что сказать: зачем нам всё дерево? - нам макушку подавай! Имея в виду, что макушка - и есть квинтессенция дерева, эталон деревянности и пример для подражания ветвям и корням. Макушку, конечно, видно издалека, но дерево предъявляет себя как дерево, а не что-то иное - лишь всё целиком, когда и ствол, и каждый листик, и даже то, что внутри - древесный сок и мякоть, всё - на месте.

Рейтинги, конкурсы и премии создают вокруг искусства зону, где искусство кончается, и начинается что-то другое. Слишком человеческое, как говорил брат-Заратустра. Что-то первобытное, из учебника истории для младших классов средней школы.
ja

~

Снились военные действия: во сне я был офицером, командовал ротой. После выполнения опасного задания мы вернулись в лагерь едва живыми, у ворот я заприметил маленькую девочку: она сидела в грязи и баюкала котёнка.

Котёнок жалобно мяукал и пытался вырваться, но девочка держала его крепко. В ответ на отчаянные попытки освободиться, она строго сказала: «Ничего не поделаешь, киса, это война!»
ja

~

Иногда кажется – в том или ином человеке столько злобы и глупости, что хватило бы на дивизию СС, но если присмотреться, всегда оказывается, что эта злоба и эта глупость происходят из желания быть признанным или любимым, что глупость сродни растерянности, а злоба – отчаянию.
ja

~

Я видел как каталась пустая пивная бутылка под ногами солдата, его звали Сергей Боровчик, и он решил повеситься прямо на боевом дежурстве, но я вовремя (или – не вовремя, как посмотреть...) заглянул в каптёрку, и вынул его из петли прежде, чем он успел задохнуться.

Лейтенант приказал везти самоубивца в часть, я повёз. Ехали вдвоём в кузове армейского грузовика. Говорить было не о чем. Он, лёжа, смотрел поверх моей головы, я – ему под ноги. По полу – от борта к борту - каталась пустая пивная бутылка: цзинь-дугу-дугу-дугу-цзинь.
ja

Из дедовых архивов:

Когда мы занимали Оппельн, навстречу колонне вышла женщина, лет сорока, вышла на дорогу и встала как вкопанная. Молчит, лицо - каменное. С места не двигается. Проехать не даёт.

Ну, мы погудели ей, покричали. Помахали.

Ноль внимания.

Я был в головной машине. Водитель мой, Шурка, спрашивает: "Что делать будем, товарищ полковник? Давить её, курву?"

Надо сказать, тогда диверсий было много. Обвяжут ребёнка лет двенадцати гранатами, и посылают геройствовать. И под колёса такие дети кидались, и взрывались на дороге, рядом с нашей колонной. Бывало, что солдат протягивал мальчонке хлеба или конфет, а тот в ответ стрелял или взрывался вместе с сердобольным солдатом.

Поэтому мы старались вести себя аккуратно: понимали, что оказались в чужой стране, никто нас сюда не звал, никто нам не рад.

Я вызвал переводчика, был у нас такой лейтенант Каиров (не помню имени): "Спроси что ей нужно".

Оказалось, она решила таким образом счёты с жизнью свести. Вы, говорит, езжайте себе, на меня внимания не обращайте.

Я ей отвечаю: "Милая, если хотите задавиться насмерть, вам хорошо бы танк или хотя бы ЗИС потяжелее, мой ГАЗ-67 для этих целей не очень подходит."

"Мне, - говорит, - всё равно. Давите чем есть."

Вызываю старшину, был у нас такой старшина по имени Аветик. Мы его, конечно, звали просто Армян. Ростом с баскетболиста. Очень сильный, при этом спокойный и даже, мне тогда казалось, немного заторможенный. "Давай, - говорю, - отнеси даму на обочину. Поставь её там и придержи пока мы не проедем. Потом нас догонишь."

Сказано - сделано. Она даже бровью не повела. Армян, дылда стоеросовая, на плечо её взял, аккуратненько на обочину поставил, и руки на плечи положил - держит. Руки - каждая весом с утюг (не такой утюг, как у вас теперь, а такой, как у нас тогда был - чугунный).

Проехали. Я уже забывать стал об этой истории, и тут - через пол часа или час - не помню, прибегает взводный: "Армян пропал."

Как пропал?

Не догнал колонну, как было велено.

Ладно.

"Продолжайте движение, - говорю, - я с ребятами вернусь, посмотрю". Беру с собой пятерых солдат и переводчика, едем.

Приезжаем на место. Смотрю, и глазам своим не верю. Стоит эта фрау, в той же позе, в какой мы её оставили, на обочине, и над ней сгорбился наш Армян. Руки на плечи положил: держит.

"Ты что, - говорю, - умом тронулся, солдат? Почему не догнал колонну?"

"Я пробовал, - докладывает мой геракл недоразвитый, - но как только я её отпускаю, она снова на дорогу выходит. А я немецкого не знаю, объясниться с ней по-человечески не могу."

"Садись в машину."

Подзываю переводчика.

"Ну что делать будем? - спрашиваю немку, - я же не могу для ваших нужд специального солдата выделить, чтобы за плечи держал. Сами понимаете, война идёт."

"Я понимаю, - отвечает, - но и вы меня поймите. Мне тут больше делать нечего."

И тут меня прорвало. Я на неё заорал, в голос: "Ах ты, сволочь белесая! Смерть вокруг, везде, повсюду. Трупы, куда ни плюнь. Людьми дороги устланы! Невозможно шагу ступить, чтобы в крови не поскользнуться. Люди гибнут каждую секунду! Как ты смеешь разбрасываться собой, своей жизнью! А ну брысь! Пошла! Пошла вон! Zuhause! Zuhause!"

Смотрю, у неё слёзы из глаз закапали. Дошло. Повернулась, и пошла себе. Что-то сдвинулось в ней, что-то открылось.

С тех пор прошло пятьдесят лет, а мне всё интересно - дошла ли?
ja

весна -

период тщательно прописанных сновидений: жизнь во сне не менее разнообразна и вещна, чем наяву. Особую выпуклость, реальность, зримость ночной жизни добавляет знание о том, что спишь, в то время как днём то и дело забываешься, и тогда явь становится блеклой репродукцией происходящего: фонит, рябит, дребезжит.

Приходится всё время держать руку на пульте; говорят, именно так поступают во время полёта пилоты сверхзвуковых истребителей: никаких резких движений...
ja

снилось

что я солдат, убиваю врагов. То и дело пролетают снаряды, пули, я вижу их невооружённым глазом. У пули женское лицо. У снаряда - мужское, с зажмуренными глазами: летящий снаряд похож на лётчика сверхзвукового самолёта, испытывающего значительные перегрузки. Пролетая мимо, пуля кокетничает: делает удивлённое лицо, подмигивает или приподнимает брови.
ja

Чем дальше в лес,

тем чаще я задумываюсь о том, как мало изучен тайцзи-цюань - не в плане "движений" и их комбинаций, боевых применений или форм, не в смысле влияния на здоровье или развития "особых" способностей, а в том, каким образом структура тайцзи вплетается в повседневное сознание.

Как меняется мышление, и - соответственно - поведение адепта, как организм принимает иную систему бытования и как происходит перестройка - на физиологическом уровне, на уровне бытовой психологии. Что из происходящего остаётся бессознательным и что становится объектом рефлексии.

Кажется, об этом никто до сих пор не писал (по крайней мере, источники, доступные мне лично, включая "Очищение сознания с помощью ушу" Ши Мина, не слишком далеко продвинулись в этом направлении). А ведь это, возможно, если и не самое главная, то наверняка - приоритетная - задача любого исследователя. Или нет?
ja

"Практичный" тайцзи-цюань (0)

или
ЧТО ТАКОЕ ТУЙШОУ

Вчера мне посчастливилось встретиться с замечательным человеком, настоящим Мастером боевых искусств. Мы провели вместе довольно много времени: занимались туйшоу и беседовали. По окончанию встречи я ехал домой и думал, что было бы хорошо встречаться почаще, его навыки приводят меня в восхищение, его терпение и благожелательность удивительны. И ведь мы живём на расстоянии каких-то нескольких часов пути друг от друга. Вероятно, следовало бы ездить к нему хотя бы раз или два в месяц.

Я вспоминал разного рода рекомендации, полученные от него в течении нашей встречи, и думал о том, как не хватает мне возможности чаще видеться с людьми, настолько превосходящими меня самого в техническом отношении. При этом, вспоминая наш разговор, я то и дело мысленно наталкивался на одну деталь, которая не давала мне покоя и в конце концов полностью захватила моё внимание. Collapse )
ja

Изобретение велосипеда (6)

Среди мифов о тайцзи-цюань особое место занимают истории, связанные с боевыми навыками мастеров и «продвинутых» адептов.

Миф №3. Тайцзи-цюань - непревзойдённая система рукопашного боя.

Называя тайцзи-цюань «боевым искусством», мы тем самым частенько вводим новичков в заблуждение. Тот, кто видит в «боевом искусстве» некую изощрённую разновидность мордобоя, морщится и осторожно интересуется нельзя ли «боевую» часть оставить хамам и прирождённым громилам, а изучать лишь утончённую дисциплину, связанную с «духовным преображением». Те же, кто наслышан о «чудесных» способностях китайских «дедушек», убивающих прикосновением или взглядом, после первого же занятия спрашивают когда же мы перейдём, наконец, к делу, оставив все эти скучные «плавающие движения» Collapse )