Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

ja

~

В марте 1792 года, когда эта симфония была впервые исполнена в Лондоне, для организации сюрприза было довольно внезапного fortissimo с ударом литавры, однако сегодня tutti на ff никого не удивишь, и даже удар литавры не способен превратить трёхсотлетней давности анекдот в сюрприз для современной публики. Мы знаем лондонские симфонии наизусть и – если потребуется - сами хлопнем в ладоши, ударим в бубен или подпрыгнем в нужном месте.

Сюрприз не бывает «второй свежести»…

Хотя…

ja

Е. о вездесущем городском шуме

Слышишь, Дейч, эти голоса, шорохи, гул, визг, звон, стрёкот и скрежет? Однажды городской звук станет живым памятником – нам, сегодняшним, и они, завтрашние, будут смаковать его - как старое вино – как поэзию трубадуров – как песни Элвиса Пресли - как фильмы Мельеса и Мурнау. Зная о том, что каждый шорох запечатлён, каждый вздох увековечен, мы должны научиться звучать соответственно!
ja

~

Снилось, что на занятие тайцзицюань пришёл Моцарт. В летах, неожиданно животастый и меланхоличный, двигался он вяленько, то и дело вздыхал, зыркал по сторонам, а по окончанию урока долго и подробно жаловался на Констанцу: мол, обожает без меры свиной суп со специями, от которого его пучит.

- Однажды я от этого супа помру, - сказал Моцарт, - И вот ведь какое гадство: никто не вспомнит "Die Zauberflöte", зато все без исключения будут обсуждать нелепый свинячий суп, от которого Amadé окочурился.

Я пообещал предпринять все усилия, чтобы вымарать историю с супом из памяти человечества, и умиротворённый Моцарт на прощанье постоял со мной в пяти позициях чжанчжуан.

ja

Е. пишет о любви

…полночный час… теплится… озарил, далёкий вестник, страж степей унылых, и – чу! (Я: пожалуйста, не надо!) дрожат листы… зефир листы колышит… когда в страданьи морок отойдёт, и - чу! (Я: перестань, ради Бога!) за белой тучей, дымною, пустой… звезда надежды, светлостью блистая… для вянущих перстов… всё жарче розы стан, и – … (Я: пожалуйста, только не «чу»!) ЧУ! - на цитре сладкогласой… внезапно потускнело… кануло и бдит… блестят поляны, тучный фимиам… взошла луна златая, резвый ветерок, но… (Я: ЧУ!) совы пустынной крик… да, завтра иль сегодня… ни зги! весь мир молчит… гитары дивный звон… (Я: ЧУ!) кричат грачи… мне мил шалаш простой… светил небесных хор… (Я: ЧУ! ВОЛЧЬЯ СЫТЬ!) …не жаворонка ль глас?..
ja

~

Кажется, спор вокруг «абсолютной музыки» не стоит выеденного яйца: музыке не нужно быть «о чём-то», она не «рассказывает», не «рисует» и не «воспевает». Содержанием музыки является человек: музыка прямо и непосредственно продолжает нас, ведь мы и сами являемся сплетением тонов и ритмов, движений и сопряжений.

ja

~

Люди часто судят о практике по мимолётному внешнему впечатлению. Им кажется, что медитация – сидение с закрытыми глазами: просто потому, что именно так это выглядит снаружи – для тех, кто не знает каково это изнутри.

Тайцзицюань часто называют «гимнастикой»: это мнение настолько привилось на Западе, что «гимнастику тайчи» начали преподавать и на Востоке.

Если бы мы не знали что именно делает дирижёр, могли бы решить: «дирижёр – тот, кто машет палочкой, когда играет оркестр».

Но дирижёр занят не этим.

«Медленные движения» тайцзицюань - совсем не «медленные», и даже не «движения».

Медитация - не сидение с закрытыми (или открытыми) глазами.

Йога - не набор странных поз.

Буддизм - не поклонение Будде.

Практика - не то, чем кажется на первый (второй, третий...) взгляд.

ja

~

На улице Аленби подошли трое млд. социологов. Стильные, с живыми глазами.

- Соцопрос: что у вас в наушниках?

Хотел сказать: "уши", но - одумался. Наоборот: это в ушах - наушники, а в наушниках... что может быть в наушниках? Буамортье, конечно.

- ?

Буамортье. Человек с флейтой наперевес. Француз, догадавшийся слизать у итальянцев сметанку. Бретёр и забияка. И просто забавный парень. Буамортье. Жозеф Боден де Буамортье.

- Да, но что это - рок? поп? или фолк?

Барокко.

- Значит... джаз?

1747-й год. Негров ещё не придумали. И саксофон. И виски с содовой. Ничего этого не было.

- Значит, классика?

Что такое "классика"?

- Это когда вместо одного клёвого электрического гитариста сажают пятнадцать девушек со скрипками и ещё одну - постарше - с арфой...

Ну да, ну да... Ещё нужен большой рояль - на полсцены и за роялем - молодой томный красавец, долговолосый, который умеет красиво откидывать голову (в драматических местах) и взмахивать ресницами.

- И дирижёр.

Желательно - с историей. Ну... вы понимаете меня... тот ещё тип. Женат на той, развёлся с этой, скелеты в шкафу, нездешний взгляд...

- Это и есть "классическая музыка"?

Нет. Уже нет. Слава Всевышнему...

Млд. социологи переглянулись, ничего не отметили в своих блокнотиках (не нашлось у них, видно, графы для старика Буамортье), да и пошли себе дальше.
ja

~

В самый дождь вышел с собаками на прогулку: зонтик над головой, водонепроницаемые сапоги, всё как полагается. Иду, пою. Вернее, не то, чтобы пою - напеваю. Папагено из "Волшебной флейты". Навстречу - бабулька в целлофановом плаще: семенит, огибает лужи, спешит куда-то. Я часто пою на улице: когда нет никого рядом - в голос, если кто навстречу - потише, про себя. А тут - дождь, всё равно шумно, пою как поётся. Бабулька останавливается:

- Ты собак заколдовал?

- Что? Как?

- Они у тебя дрессированные?

- Лапу подавать умеют.

- А как ты их танцевать научил?

Бабульке помстилось, что я собакам пою, и они у меня под дождём выплясывают:

Der Vogelfänger bin ich ja,
Stets lustig heissa hopsasa!


Такой себе ханукальный Моцарт... А что?
ja

~

Слушаю Баха на «подготовленном» рояле. Запись Mathias Halvorsen этого года, свеженькая. Звучит похабно, разнузданно, и - чудесато. Будто роботы из футуристических романов Гибсона собрались небольшим ансамблем - размять сервомоторы, так сказать…

Всё к одному: виолончельные сюиты на харди-гарди (исполняет Тоби Миллер, Sturm und Drang!), Бах на металлофоне, маримбе, пхи-па, на сямисене и сякухати. Вариации Голдберга для флейты, саксофона и ударных (sic!) в аранжировке Питера Наварро-Алонзо (запись этого года).

Удивите, удивите нас.

Смутите нас, застаньте нас врасплох.

Сделайте нам странно!

ja

новогоднее

Вы не поверите, но единственный животрепещущий вопрос, не дававший мне покою вчерашним (новогодним) вечером: «Почему Apponyi Quartett не записывает новых дисков?»

Вопросу этому, как говорится, двадцать лет в обед. Apponyi Quartett записали всего две пластинки – тридцать третий опус Гайдна - в середине девяностых и квартеты Боккерини - в двухтысячных.

Все участники квартета – известные музыканты и лидеры фрайбургского барочного оркестра, так или иначе мы слышим их ежедневно («мы – это кто?» - спрашивает друг Е., случайно подвернувшийся под руку). Оркестр – хорош, спору нет, но ТАКОГО Гайдна никто никогда не записывал. Почему бы не собраться вчетвером ещё разок: есть у папы Гайдна и другие камерные опусы.

Ведь как хорошо бы вышло!

Лед Зеппелин – после двадцатилетнего перерыва - собрались.

Дип Пёрпл собрались. И Роллинг Стоунз.

Пинк Флойд – собрались, и свинью синеокую запустили над головами лысеющих фанатов.

Дорогие Готтфрид и Петра, уважаемые Кристиан и Гуидо, я знаю, что вы не читаете эти слова и понятия не имеете о том, что некто далёкий и незнакомый их написал, но может быть, вам и самим однажды придёт в голову... ведь как славно могло бы выйти, как замечательно!