Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

ja

~

Е.: Знаешь что я понял о наркотиках, Дейч? Ни за что не догадаешься! Самый страшный наркотик - здоровье! Плющит не по-детски. Привыкание - железное. Ломки - адские! Быть здоровым - себе дороже... лучше потихоньку хворать - то тут схватит, то там скорчит... и никакой ломки - то крантит правого надвздошья, то гастрит блуждающих канальцев - и всё как-то привычно, никаких сюрпризов... После сорока ломит спину. У всех. У меня тоже ломит. Пришёл к врачу, он руками разводит: мол, что вы хотите? Вы какой-то особенный? У всех нормальных людей - гастриты, язвы, инсульты. Это ведь не нормально - если у тебя ничего не болит, это - самый настоящий подсад, и ломка будет страшной, попомни мои слова, Дейч! Вот ты когда болел последний раз?

Я: Ээээ... лет двадцать назад...

Е. (с отвращением): Наркоман чёртов...
ja

Е. о правах человека

У нас есть право хранить молчание, которым большинство из прямоходящих не способны воспользоваться ни разу за всю свою – такую-разэдакую - жизнь, право на жизнь, хоть никто её – такую-разэдакую - не выбирал, право на смерть – сомнительное, поскольку инстинкт самосохранения не позволяет реализовать его в полной мере, право на отдых, которым люди - за редким исключением - не способны воспользоваться. У нас имеется право на сон, но многим (и мне, в том числе) спится – увы - несладко, право дышать, но чтоб надышаться, нужно ехать туда, где невозможно реализовать право на труд. Право на труд подразумевает осознанный выбор, который отсутствует у всех, помимо отщепенцев вроде тебя, Дейч… есть ли иные права, или остальные все укладываются в объём перечисленных?

Я: У нас имеется право на преобразование…

Е: Поздравляю, мой прекраснодушный друг! Ты только что реализовал неотъемлемое право оставаться безмозглым кретином на фоне пандемии зомбо-безумия.
ja

Виртуальный Дейч

Пишут мне друзья из России: ты же, мол, ругал последними словами тех, кто проводит занятия онлайн, а теперь сам их проводишь! Как же так?

Я ругал, ругаю и буду ругать занятия онлайн, особенно теперь, когда сам их провожу.

Я, можно сказать, воочию убедился в том, что был прав: онлайн занятия цигун, тайцзицюань, илицюань не могут быть полноценной заменой нормальным очным занятиям.

И вот почему: на обычном занятии я всегда настроен на тех, кто находится прямо передо мной, я вижу их лица, я знаю что именно им удаётся, а что - не очень, занятие постоянно меняет маршрут, петляет, следуя траетории отклика конкретных - вот этих - людей.

Тех, кого нужно научить.

Это очень важно. Я слежу за изменением их самочувствия на протяжении всего занятия. Урок для меня - не просто передача информации, а взаимодействие с людьми на глубочайшем уровне.

Все, кто занимаются у нас, хорошо это знают.

Я уж не говорю о том, что на относительно продвинутых этапах многие вещи невозможно показать издалека, можно лишь дать почувствовать - через физический контакт.

Сейчас, когда я провожу 2-3 онлайн-занятия в день, мне приходится требовать, чтобы люди говорили и описывали ощущения, я спрашиваю понимают они что именно делать или нет, получается у них или нет, и - увы - я знаю, очень хорошо знаю, насколько это требование абсурдно.

Люди не умеют говорить о своих переживаниях, у нас нет языка, описывающего тончайшие телесные изменения. То, что способен увидеть опытный преподаватель невооруженным глазом, невозможно передать вербально.

Поэтому - ну что тут скажешь... - онлайн-занятия отстой.

Но - куда больший отстой - отсутствие занятий.

Когда выбор стоит так: приехать на занятие в Тель-Авив из Хайфы (1.5 часа), Иерусалима (час) или заниматься онлайн, выбор прост: приехать.

Когда выбор стоит так: заниматься онлайн или не заниматься совсем, выбора просто нет.

Так что - ругайте меня, друзья, или не ругайте, я просто делаю то, что должен. Что могу. И вы делайте - потому что людям сейчас это нужно.

И пока будет нужно, давайте это делать - не так, как хотелось бы, даже не так, как должно быть, а так, как - в данных конкретных условиях - получается.

Карантин не вечен. No pasaran!

ja

~

У моего друга Е. есть одна глупая привычка… по правде говоря, их довольно много, но лишь одна из них - вызывающе, вопиюще глупа, настолько, что сам Е. вынужден говорить о ней: «моя глупая привычка», ведь если этого не скажет он сам, обязательно найдутся «доброжелатели», готовые так и сяк склонять особенности его поведения, шептаться за его спиной, и – ладно бы – эти люди умели рассуждать о глупых привычках, обладали необходимой квалификацией или каким-никаким талантом…

Увы, для того чтобы погрузиться в подробности и складки этой – весьма чувствительной - материи, нужно кропотливо изучать её - годами, десятилетиями!

Нужно, чёрт побери, стать настоящим гением глупости!

Нет, лучше его самого никто об этом не скажет, и вот мой друг то и дело старается опередить события, чтобы окружающие не успели стать жертвой предвзятого мнения, чтобы они сразу, с порога, так сказать, прониклись аурой его «чудесатой недотыкомки».

Перед вами человек, который знает о том, что порой ведёт себя странно, не боится признать этого и проявляет уместную самоиронию. Иногда он вворачивает: «моя невыносимая страстишка», иногда: «ах, я знаю, это так неожиданно», или «боже, как вы всё это терпите?» - особенно если находится в присутствии тех, кто уже стал очередной жертвой его «нежданчика», его «луковки», его глупой привычки. Е. не скрывает, что искренне любит свою «дикарку» и уверен: не будь её, он был бы не Е., а кем-то иным.

В конце концов, что именно делает нас нами?..

Без своего «конька» (ну хорошо, без всех своих «коньков») Е. был бы как чистый лист, - пустым, прозрачным, никаким.

Поэтому, - говорит Е., — вам остаётся лишь смириться. Вы же не фашисты! Вы же не хотите, чтобы я превратился в Е., лишенного всяких свойств, исчезающе малого Е., в не-Е.?..

И, наконец, последний, железобетонный аргумент: вы уже здесь, я тоже.

Чего уж теперь?..
ja

~

В Тель Авиве не выпросишь снега в феврале: не у кого. Иногда стыдно делается как подумаешь кто всю воду выпил и весь снег зажилил. За снегом приходится ездить на гору Хермон, и там просить у главного Еврея разрешения кататься на лыжах. Это не мизантропия, а настоящая еврейская зима, когда холод не в воздухе, а в глазах и в пальцах.

ja

~

На углу улицы Ягур нас обогнала группа подростков лет одиннадцати-двенадцати, один из них на бегу обернулся, и, скорчив презабавную рожицу, выкрикнул по-русски: «Эй, маньяки!»

Е. без запинки ответил: «Отрок шумный, нелепый, празднорождённый! Легковесны слова твои, прыть злосердечна! Ты бы лучше в риторике преуспел и грамматику с толком освоил, декламации посвятил пару зим, приобрёл гимнастический навык, ибо бегать быстрее придётся тому, кто смуту берётся чинить и путников дерзко маньячить!»

Мальчик поскользнулся на ровном месте, мне пришлось ухватить его за загривок, чтобы восстановить равновесие.

Проходя мимо, Е. выразительно отсалютовал указательным пальцем, сдул невидимый дымок: знай наших!
ja

~

Один приличный человек попал в стесненные обстоятельства: обанкротился, заболел, спился и повесился.

На похороны собрались горожане, все как один - приличные, уважаемые люди. Когда пришло время сказать последние слова, вывели седенького старичка. Старичок долго плакал, не в силах проронить ни слова, все с необыкновенным терпением и сочувствием ждали пока он успокоится. Наконец, он сказал:

- Я не знал покойного. Более того, я ни разу в жизни не слышал его имени - до этого самого дня. Я понятия не имею кем был покойный для вас. Для меня он - всего лишь тело, которое опустили в гроб, чтобы зарыть в землю. Мне неизвестно что именно покойный сделал для этого города. Я не знаю был ли он женат, остались ли у него дети или внуки, будет ли кто носить цветы на могилу. Я даже не знаю зачем вы просите меня сказать то, что я теперь говорю...

- Почему же вы плачете? - не выдержал кто-то в толпе.

- Я плачу потому, - ответил старичок с достоинством, - что приличия не позволяют мне оставаться равнодушным на чужих похоронах. И это обстоятельство - само по себе - располагает к печали не менее, чем смерть этого – вне всяких сомнений – достойного и приличного человека.
ja

~

Ангелам можно всё, поэтому ничего не нужно.

Ничто не кажется им необходимым, желательным, вожделенным или заманчивым, помимо того, что есть.

А то, что есть, видится безупречным: даже о чём-то ужасном ангел скажет «это так хорошо, что просто ужасно», даже о чём-то невыносимом он скажет «это невыносимо настолько, что хорошо».

Ничтожный из ангелов может стать Богом, едва пожелав этого, но не желает, и не становится, потому что не быть Богом столь же чудесно, что и быть.

Ангелы несовершенны, но - в отличии от людей - не стремятся к совершенству, зная о том, что именно в несовершенстве – чудо дольнего мира. Лишь несовершенство ангела позволяет ему быть великолепным в глазах человека, однако превозносить великолепие ангела - всё равно, что превозносить жар огня или влагу воды.

Огонь горяч, ангел великолепен, человек неустойчив — таковы обыкновения сущего.

ja

Е. - эпически, с подвыванием - о завтрашних выборах

Вы называете меня высокомерным - и только потому что я отказываюсь играть в навязанную мне (и вам, и вам тоже!) игру по нелепым правилам? Устыдитесь, безгласные! Десятилетие за десятилетием приводить к власти хищных дегенератов, а после жаловаться, что они, мол, воруют, насилуют, обманывают общественное доверие - это ли не жалкое и пустое бряцание? Высокомерны те, кто считает, что их "знание жизни" (мир подл, управлять нами способны лишь нравственные уроды) позволяет раз за разом совершать ту же глупость и с беспримерным ослиным упорством претерпевать последствия. Вот худшая разновидность высокомерия: высокомерие слепца.
ja

Е. - неполиткорректно - о великой эфиопской революции

Если каждый б%жий день одна из угнетённых социальных групп Израиля (а их никак не меньше количества дней в високосном году, клянусь Зевсом!), станет перекрывать магистрали, дабы привлечь внимание широкой общественности, никто больше никуда не поедет. И это вос-хи-ти-тель-но, дорогой Дейч! Во-первых, партии и правительству придётся раскошелиться на прокладку линий метрополитена (на рельсы никто не ляжет, они под током!). Во-вторых, я предрекаю начало эпохи массового парения аэростатов и геликоптеров, что самым благоприятным образом скажется на экологической обстановке. И, наконец, пока обезумевшие магнаты и политики будут прокладывать рельсы и шить паруса, все остальные благополучно забьют на работу. Представляешь, Дейч, как переменятся общественные настроения: утром проснулся, новости послушал (работники электрической компании в знак протеста против закона Ома выстлали телами трассу между Тель-Авивом и Иерусалимом), и – на пляж, и – пивка, и – бессрочная всеобщая сиеста!