Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

ja

~

Ангелам можно всё, поэтому ничего не нужно.

Ничто не кажется им необходимым, желательным, вожделенным или заманчивым, помимо того, что есть.

А то, что есть, видится безупречным: даже о чём-то ужасном ангел скажет «это так хорошо, что просто ужасно», даже о чём-то невыносимом он скажет «это невыносимо настолько, что хорошо».

Ничтожный из ангелов может стать Богом, едва пожелав этого, но не желает, и не становится, потому что не быть Богом столь же чудесно, что и быть.

Ангелы несовершенны, но - в отличии от людей - не стремятся к совершенству, зная о том, что именно в несовершенстве – чудо дольнего мира. Лишь несовершенство ангела позволяет ему быть великолепным в глазах человека, однако превозносить великолепие ангела - всё равно, что превозносить жар огня или влагу воды.

Огонь горяч, ангел великолепен, человек неустойчив — таковы обыкновения сущего.

ja

Е. о любви к себе

…и если бы не любовь к себе – искренняя, Дейч, живая как сама жизнь, - если бы не она… (Я: но ведь любовь – это…) …любовь – это то, что я назову любовью. Ты можешь искать в небесях (что вы там ищите, медитаторы хреновы, в небесях?) нечто эфемерно-духовное, направленное прочь от самого человека, сырой и жуткой природы его, от меня самого со всеми звериными моими ужимками и безумием плоти, но я повторю, Дейч: любовь – это я. Это я сам. Полное и абсолютное «да» - себе, со всеми страстями и счастьями, низостями и радостями. Вот она, любовь: грязна и беспощадна как древние боги, она похожа на «Игру престолов», а не на Тарковского, на расхристанную Аллу Пугачёву, а не на томную Хильгегарду Бингенскую. Пахучая, как унавоженное живородящее поле, вот она, Дейч, прямо перед тобой. Наслаждайся. Ну… или ужасайся, спасайся, кайся... Держи, дарю даром. Живи, Дейч. Люби себя. Всё остальное – тлен…
ja

Земля Ульро

Читаю исповедь Милоша, которую впервые перевели на русский язык в этом году, и не могу отделаться от мысли: вот, на моих глазах умнейший и тончайший человек исполняет "танец Минотавра" - пляшет с цинковым ведром на голове, жалуясь на духоту и неприятное эхо-послезвучие.

Книга нелепая, безумная и невероятно увлекательная.

ja

Е. в еврейский Судный День (йом киппур) - о всемирном заговоре и правилах дорожного движения

Представь себе, Дейч: девять вечера. Маленький приморский городок. На улицах – никого: ни людей, ни машин.

Если бы не светофоры, стояла бы АПОКАЛИПТИЧЕСКАЯ тишина - как в фильмах про ядерную зиму и зомби. Светофоры в Израиле стрекочут как металлические кузнечики - это для слепых, чтобы слепые знали – стоять или идти.

И вот: один-единственный человек стоит как вкопанный на перекрёстке.

Машин нет, прохожих нет.

Полиции – нет.

На светофоре – красный.

Пешеход (кто это, Дейч?) дорогу не переходит, ждёт зелёного.

Зелёный не загорается.

И – никого вокруг, ни единой души.

Никакого риска для жизни и здоровья, для кошелька (не оштрафуют), для социального реноме (не осудят).

Красный светит и светит - ровно, бессмысленно; наш воображаемый друг - стоит, ждёт.

А теперь внимание: попробуй представить себе лицо этого пешехода. Этого законопослушного статиста. Этого святого ревнителя правил дорожного движения…

Представил?

Расскажи: кто он, этот исключительный человек?

Мужчина или женщина?

Молодой (молодая) или старый (старая)?

О чём думает?

Откуда идёт и куда?



…а теперь самое главное: человек ли это?

Быть может он всего лишь притворяется человеком, как в фильмах про вторжение похитителей тел?

Можешь представить на месте нашего статиста кого-нибудь из знакомых? Родных? Друзей?

Да? Нет?



…я сделал открытие, Дейч, и готов поделиться со всем миром: правила дорожного движения – не для людей.

Вот он, заговор против человечества, никем до сих пор не осмысленный, не распознанный, не раскрытый.

Я один знаю что происходит… хотя нет, теперь и ты тоже знаешь…



…можешь не сомневаться, наш разговор уже записан дистанционно, проанализирован, текст с пометкой «Совершенно секретно» движется по инстанциям… за нами уже выехали…

Единственный путь к спасению – немедленно, прямо теперь, не откладывая, обнародовать эту информацию. Фейсбук, Инстаграм, Телефон, Телеграф, Твиттер… что там ещё, Дейч?..

Пусть знают.

Если нас, знающих, будет много, ОНИ не посмеют…

А если и посмеют, мы уже налили и уже почти выпили… если прямо сейчас распахнётся дверь, и ОНИ войдут, успеем опрокинуть рюмашку, и – стало быть – жизнь прожита не зря.

За правила дорожного движения, Дейч! Лехаим!

Пусть эти правила окажутся сборником заклинаний или рецептом вечной молодости, хорошо законспирированным планом всемирного заговора или учебником концептуальной поэзии, пусть они хоть на миг перестанут быть тем, чем на самом деле являются... а иначе - какая тоска, дорогой друг мой! Какая унылая дребедень и бессмыслица!..

ja

~

Был Е. Говорили о Боге.

Е. сказал: «Люди понимают фразу «сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему» в том смысле, что у Бога, мол, есть голова, руки и ноги. Всё ровно наоборот: «по образу и подобию Нашему» означает, что у людей, в том числе - у нас с тобой, Дейч - нет ни головы, ни рук, ни ног!»

Я больно ущипнул Е. за нос и спросил: «А это что?»

Е., схватившись за ущемлённый нос, с достоинством ответил: «А это, Дейч, ваши изуверские дзенские штучки - когда вместо употребления разумных аргументов собеседника таскают за волосы или пинают в зад!»
ja

~

Сегодня на вокзале видел человека,
похожего на арабского террориста:
небрит, на плече автомат,
взгляд - агрессивно-отсутствующий;
я смотрел на него и всё ждал,
что он восславит Аллаха,
и примется косить всех подряд,
но он сел на лавочку, достал телефон
и завёл разговор с девушкой:
ему не давало покоя,
что она ездит в общественном транспорте.
Ситуация в стране - сложная,
ожидать можно чего угодно. Девушка
убеждала его, что шанс быть убитым
в транспорте - мизерный, фактически - нулевой,
он сердился и называл её дурочкой.
В конце концов они помирились:
ситуация в стране сложная,
ещё не хватало вдобавок
ссориться из-за ерунды.
ja

Обуза

В сильную засуху жители Злочина ходили на поклон к бездельнику Менахему, и тот призывал дождь. Сколько ни пытались разузнать как это удаётся, сколько ни присылали дознавателей от р. Элиэзера - всё без толку: Менахем только плечами пожимал. Тогда р. Элиэзер не пожалел времени и сам явился в Злочин: говори, мол, что и как.

- Не знаю за что мне это наказание, - признался бездельник. - Всплакну - дождик светлый и тихий, обижусь - гроза, но если, не приведи Г-дь, разрыдаюсь в голос, - хлынет такой ливень, что дороги по всей округе смоет начисто, и реки выйдут из берегов. Прежде я думал: надо же! дождик заморосил - вот и слёзы, и премного удивлялся собственной чувствительности, оказалось - всё наоборот. Прослезишься, и - на тебе: хлещет как из ведра.

- И давно так? - спросил р. Элиэзер.

- С детства, - ответил Менахем. - Слыхали, небось, про Великое Злочинское Наводнение? Мне всего-то три года от роду было. Соседскому малышу леденец дали, а мне - не досталось. Сколько людей заживо смыло, сколько домов порушило - страшно подумать. С тех пор каждый день молюсь за них, и прошу, чтобы лишили меня этой обузы, но плакать боюсь. Что за жизнь! - ни обидеться, ни огорчиться. А когда хорошо и светло на душе, дождя - нет и нет. День, неделю, месяц... Хозяйство страдает. И люди стекаются со всей округи, не ведая кого и о чём они просят. И так горько становится, что слёзы на глаза наворачиваются...

Выслушал его р. Элиэзер, ничего не сказал в ответ, и отправился восвояси. А когда в Меджибоже засуха приключилась, послал за бездельником из Злочина, сказав о нём: вот человек, чья святость - как гвоздь железный, тягость и наказание.
ja

БУДДИЙСКИЕ СНЫ

ja

~

Говорили с Е. о литературе, и я - неожиданно для себя - сформулировал личные претензии к беллетристике.

Во-первых, мне скучно. Я не хочу знать кто убил Ди, меня не интересуют отношения Карла и Клары, межзвёздные перелёты не волнуют моё воображение. Мне становится скучно уже на первой странице, и если я каким-то чудом добираюсь до десятой, то на одинадцатой меня одолевает такая тоска, что я либо засыпаю (в этом смысле, наверное, беллетристика - полезная штука, хотя, впрочем, я хорошо засыпаю и без неё), либо открываю другую книгу (сейчас дочитываю "Историю тела", оторваться невозможно).

Во-вторых, меня раздражают картонные декорации ("она была во всём розовом"), шаблонные конструкции ("он сказал", "она сказала"...): я понимаю, что имеются некие законы жанра, условности, которые автор просто вынужден использовать, иначе жанр рассыпется. Но мне жанра не жаль. Жаль времени на поедание пластилина.

В-третьих, я хорошо знаю какой именно голод* утоляет беллетристика, и могу со всей ответственностью заявить: я сыт этим по горло.

И, наконец, в-четвёртых, я вижу, что можно писать по-другому, и сам пытаюсь писать по-другому. Понятно, что моими пописушками страждущих не накормишь (мяса! мяса давай! - рычит Е.), эта проза скорее похожа на японский чай гёкуро, о котором любители кофе и шашлыков говорят: подкрашенная водичка. Такой чай пьют не вёдрами, а маленькими чашечками, его не может быть много, и он - не для утоления жажды, а просто так.

_______________________________________________________

*Когда-то этот голод утоляли шаманы, потом сказители-барды, потом Эврипид со товарищи, потом христианская Библия и жития, потом Шекспир и первые романисты, потом горстка аристократов-любителей, потом плеяда профессиональных писателей, потом целая армия писателей, выяснивших, наконец, что нужно читателю, а теперь - сериалы и компьютерные игры.

Это голод по истории, рассказу, катарсису через имитацию преодоления препятствий.

Наши всегда побеждают и живут счастливо до скончания дней.

Или умирают, и тем самым побеждают.

Кровь-любовь.

Мне нужен яркий персонаж, с которым я могу отождествиться. Сон наяву, доза, болеутоляющее, лекарство от реальности. Я хочу уснуть и стать Бэтманом. Я хочу проснуться, помня о том каково это - быть Бэтманом.

Лучше всего этот голод описывают антропологи, изучающие мифы и ритуалы. Раз в год мы надеваем маски и играем богов. Нет, мы не играем, мы становимся богами: мы пляшем и рассказываем истории.

Тот же голод заставляет женщин перелистывать в метро "3423422 оттенков серого", а мужчин покупать сотый том приключений какого-нибудь сыщика или космического пирата.

Когда-то вместо героинь дамских романов были богини плодородия, а вместо сыщиков и пиратов - трикстеры и герои "Старшей Эдды".

Но по большому счёту ничего не изменилось - голод остался тем же.

И вот однажды ты понимаешь, что больше не хочешь быть Бэтманом. Ты хочешь быть Димой. Тебе больше не нужны коллективные грезы, достаточно своих собственных. Такое желание требует других мифов, других сюжетов, другой литературы и другого кино.