Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

ja

спрашивали? отвечаем

Судя по всему книгу "Прелюдии и фантазии", которая так и не появилась на ОЗОНе по причинам, от меня не зависящим, можно будет купить на книжной ярмарке “Бульвар читателей” в Москве 7-8 сентября (10.00-22.00, Никитский бульвар).
ja

Очарованность

Ну да, я очарован Пятигорским, влюблён - не в способ мышления, не в философию, а в человека. Можно вспомнить, что сам он говорил: мышление - это всегда МОЁ мышление, я, мол, не могу разделить его с другом, соседом и т.п. Противоречие этой позиции как раз в том, что для буддиста нет "меня" и - стало быть - нет МОЕГО мышления. Но есть - поток мышления, который вообще говоря, никому не принадлежит (о чём Пятигорский, разумеется, знает и говорит в другом месте).

В своих лекциях, и в книге он многажды повторяет: прежде, чем изучать философию буддизма, нужно иметь СВОЮ философию. Приводя в пример Конзе, который был "гностиком". Мило. Но нельзя же всерьёз говорить о том, что все студенты университета Наланда имели СВОЮ философию прежде, чем прибыли в университет, или что они изучали в противном случае не "философию буддизма", а нечто иное.

В лекциях (я слышал две из четырёх) также имеются сомнительные моменты - с формальной точки зрения Пятигорский частенько преувеличивает, передёргивает, вроде бы даже - привирает ради пущего эффекта (не думаю, скажем, что во времена Будды первым заданием для начинающего было провести ночь в компании трупа, сидя на нём (на трупе) верхом).

Или вот - он ругательски ругает Дерриду за предсмертное интервью, где Деррида говорит что для него с друзьями (Мышление - дело одинокое! Как он смел - с друзьями... Ужо ему!) по молодости была важна самоидентификация (Самоидентификация!!! Позор!!!) ибо неясно было кто он таков - еврей, алжирец, француз или вообще - неведома зверушка (Для философа это означает кризис мышления! - гневается Пятигорский, забывая о том, что секундой раньше сам заметил, что дело-то было "по-молодости", при чём тут Деррида-философ?)?

Ноздрёвщина.

Но такая живая, заразительная, что позавидуешь студентам, которые были при этом и всё видели своими глазами.

Пятигорский - философ-артист, позёр, фанфарон, герой, гений, плут.

Заратуштра Моисеич.
ja

Пятигорский о штампах

"...Запад, Восток, их противопоставление - чушь собачья... о каком противопоставлении может идти речь, если буддизм индийский отличается от буддизма китайского больше, чем оба они - от Аристотеля..."
ja

Пятигорский о Ланкаватаре

"...кабак, который у нас устроили с дзен-буддизмом... мне горько думать об этом... до нас дзен-буддизм доходит в американизированном, я бы сказал - калифорнизированном варианте. А ведь Ланкаватара-сутра - невероятно сложное произведение, особенно для тех, кто читает её в оригинале - на санскрите... можно сказать, что "Критика чистого разума" по сравнению в Ланкаватарой - отдых на лужайке..."
ja

шуточки Пятигорского

Перечисляет: "...Иван Иваныч Иванов, Пётр Петрович Петров, Асанга, Манджушри, маршал Жуков, Джордж Буш... ой, нет, этот последний - плохой пример... для того, чтобы докатиться до деградации - настолько масштабной - сознания, каковым обладают руководители подобного ранга, требуется несколько... эонов... непрерывной злокачественной деградации..."
ja

Думаете,

"Виртуозы Москвы" приехали в Тель Авив Шёнберга играть?

Совсем нет.

"Виртуозы Москвы" приехали в Тель Авив, чтобы передать мне последние диски "Pratum Integrum".

Спасибо, Миша. Диски получил. Слушаю.
ja

Моль и экономика современного искусства

По просьбе старшенькой - экономическая сказка.


- Пальто или шубейка какая-нибудь... - предположила Моль, - Вязанная кофточка... Но устроит и шарфик. Да и рейтузами не побрезгую - ежели на меху натуральном...

- Я бы рада помочь, - ответила Кухонная Мышь, - но...

- Снова "но"!.. Вечно это "но"!!!

- ...спешу, уважаемая. И уже сильно опаздываю. Увы... исчезаю... про-па-да-ю...

И Кухонная Мышь протиснулась в щель - такую узкую, что Моль поёжилась: на мгновение ей почудилось, что подруга ненароком раскроила себе череп. Но - судя по стремительно удаляющемуся шуршанию и топотанию, Мышь теперь со всех ног летела на кухню - полдничать.

- И некому руку подать, - пожаловалась Моль, - вот, разве - тебе, усатый. Как низко я пала... Поди сюда, мой хороший.

Таракан осторожно приблизился, шевеля усиками.

- Мне бы чего-нибудь шерстяного, - стараясь быть как можно любезнее, проворковала Моль, - махерового. Вязанного... свитерок?.. лыжную шапочку... а?..

Таракан молча смотрел на неё. Усики его застыли, будто он глубоко задумался, приняв её слова близко к сердцу. Моль подождала немножко, и не дождавшись ответа, вздохнула:

- Рыцарь моей мечты. Неосуществимой, лунной, девичьей... молчание твоё - таинственно... и сладко...

- Звиняйт... - поклонился таракан, сверкнув чёрным глазом, - нэ гаварыт татарски...

- Муфта, - прошипела Моль, - варежки... носочки... нэ панымайт?.. а ну вали отсюда! Вот я тебя... тапком...

Таракан опрометью кинулся под стол: его словарный запас иссяк.

- Никто меня нэ панымайт, - пожаловалась Моль пустоте. Из пустоты явилась большая чёрная муха, с жужжанием пересекла пространство и приземлилась неподалёку.

- Ж. - сказала муха, покосившись на Моль.

- Так ведь и я о том ж, - согласилась та и улыбнулась как можно шире, демонстрируя мирные намерения. Муха посмотрела на неё тусклым стеклянным глазом и принялась потирать лапки. Верно, готовилась к трапезе...

- Муха по полю пошла, - доверительно сообщила Моль, и прибавила (как бы раскрывая опасную тайну): Муха денежку нашла.

Собеседница с интересом прислушалась.

- Внимание! - закричала Моль, - невероятные приключения мухи по имени Ксюха! Победительницы пауков! Великой предводительницы насекомого племени! Пострадавшей за правду! Снискавшей славу! Орденоносной непобедимо-патриотической!

Пошла Муха на базар
За билетом в Сыктывкар.


- ?

- Не извольте беспокоиться, - подняла лапки Моль, - всего лишь художественное преувеличение. Метафора. Если не знаешь с чего начать, начинай с чего-нибудь далёкого и прекрасного. Чем дальше от темы, тем лучше – чтобы все заблаговременно почувствовали и оценили замах грядущего повествования. Сыктывкар - Прекрасное Далёко. Край Миросвода, так сказать...

В Сыктывкаре таракан
Выпивал адзын стакан.

А потом и говорит:
У меня живот болит.


- !!! - вскрикнула муха.

- Нет-нет, мы ни на секунду не забыли о главной героине! Тем не менее, нам понадобится персонаж второго плана. Алкаш и забулдыга (добряк и весельчак в душе), таракан олицетворяет благие намерения, обернувшиеся жутким кошмаром (в финале трагически гибнет от рук злодея-кровопийцы).

Итак, прибытие в Сыктывкар. Ночь. Маленький заштатный аэропорт. Видимость почти нулевая. Песчанная буря. Самолёт с третьего захода опускается на полосу, преодолевая сопротивление шквального ветра. Наша героиня сходит по трапу, пытаясь на ходу прикурить от зажигалки Zippo Boss. Короткая монтажная склейка, и вот она уже в гостинице (гостиница, между нами, не высший класс – но так даже романтичнее), ей, разумеется, ужасно одиноко и неспокойно на душе. Телеграмма-молния:

"Приходите, тараканы,
Я вас чаем угощу!"


Тараканы прибегали, все стаканы выпивали - что вобщем-то неудивительно, учитывая погодные условия, а именно: жесточайшую засуху на Ближнем Востоке.

А букашки -
По три чашки.


Не обращайте на них внимания! Статисты. Безликая толпа. Обещаю, больше они здесь не появятся. Прощайте, букашки... Брысь...

Приходили к Мухе блошки,
Приносили ей сапожки,
А сапожки не простые -
В них застежки золотые.


- Ж!!!

- Вот именно! Могли сапожки – наоборот – сделать золотыми... а застёжки... ммммм... ну, скажем, платиновыми... Блошки – сами понимаете – не семи пядей во лбу! Но тут, на самом интересном месте, как и положено – рекламная пауза. Очень короткая: соболиная шапка (1 штука), беличий воротник (1 штука), и, пожалуй... ммммм... впрочем, я бы не хотела, чтобы меня считали жадюгой, паразиткой и иждевенкой. Это всё. Воротник и шапка. И побыстрее.

Муха смотрела на неё, не мигая.

Моль молча и невозмутимо смотрела на муху, тоже стараясь не мигать, ожидая реакции.

Наконец, муха осторожно переспросила:

- ж?

Моль вздохнула и поморщилась:

- Ну ладно, признаю, что погорячилась. Воротника достаточно. Но – прямо сейчас. Немедленно. И никаких отговорок. И чтобы белка была настоящей. Никакой синтетики. Чеки и кредитные карточки не принимаются.

Муха подпрыгнула, завертелась в водухе и - зажужжала. Она жужжала обиженно и раздражённо, видно было, что завелась надолго. Её зигзаги скоро утомили Моль, она прикрыла глаза и постаралась расслабиться. Наконец, муха устала и тяжело брякнулась на подоконник. Моль потянулась и зевнула.

- Бесплатных песен не бывает, – тихо и настойчиво проговорила она. – Вы должны были подумать об этом раньше. Да и потом: разве не интересно чем всё окончится? Мы ведь довольно далеко забрались. Уже вам и Сыктывкар, и романтическое утро, и золотые сапожки... Впрочем, я готова пойти вам навстречу. Чтобы жизнь мёдом не казалась. Всё ведь могло и по-другому повернуться. Итак, где мы остановились? Сапожки, застёжки... тараканы, блошки, вошки... все напились, конечно, и спать повалились... ага, вот:

Вдруг какой-то старичок
Паучок
Нашу Ксюху в уголок
Поволок -
Хочет бедную убить,
Цокотуху погубить!

Зубы острые в самое сердце вонзает
И кровь у неё выпивает.


Муха как стояла на четырёх лапках, так и рухнула – набок.

- Перестаралась, - с сожалением констатировала Моль и подошла поближе. Муха лежала неподвижно. Лапки её съёжились и тушка почернела.

- Так, - сказала Моль, - без экстрима не обойдётся.

Где убийца, где злодей?
Не боюсь его когтей!


Муха шевельнулась.

- Ну вот. Теперь... эээээ... пожалуй, вот что:

Подлетаю к Пауку,
Саблю вынимаю
И ему на всём скаку
Голову срубаю!


Муха приподняла голову и тревожно огляделась по сторонам.

- Я злодея зарубила,
Я тебя освободила
И теперь, душа-девица,
Не пора ль раскошелиться?


Ну что, голубушка, очухалась? Вот и славненько. Вот ведь радость какая! Ну как, за воротником сейчас пойдём или сперва – по пиву с крендельком? Не всё ж чаёвничать - с тараканами...

- ж! – подтвердила обалдевшая после внезапного воскресения Муха, и они разом повисли в воздухе, похожие на две капли мёда, чудесным образом воспарившие в пыльном пустом пространстве.